«Что каждому городу кажется справедливым и похвальным, то и есть для него
справедливым и похвальным, …пока он так думает».

(Диалоги Платон. «Теэтет»).

 

«Синоптик». Повесть о человеке.

1

Объяснить случившееся и не пытаюсь – биологическая наука никогда не давалась мне просто, – но неделю назад, а именно 23 сентября текущего года, работающий над моей причёской парикмахер упустил ножницы в мою голову. Упустил и не признался – инструмент казенный, копеечный – пробовал изъять, но отведённое на стрижку время закончилось (установленный регламент незыблем: 20 минут на одну голову – иначе головомойка от администратора). Вследствие чего вполне, кстати, удовлетворённый эстетической частью процесса мастер, обильно зафиксировав получившийся результат лаком, простился со мною кротко: «Встречаемся, когда обрастёте. Примерно через месяц. А сейчас, увы, спешу. Новые головы ждут экстренного в них вмешательства». И предложил следующему в очереди занять освобождаемое мною кресло.
Истолковать причину и не пытаюсь – взаимодействие материй решительно не мой профиль – однако внедрённый в мою голову металлический предмет (тотчас идентифицированный как приятный «холодок» в мозгу) быстро сравнявшись с общей температурой моего организма никакого беспокойства, а уж тем более отторжения не вызвал. То есть включился в умственную деятельность органично, незанятую нишу в сером веществе отыскал и слился….

* * *

В моей голове не задерживаются элементарные мысли, проскочить мимолётно могут, но вот жить, то есть поселиться надолго, никогда. И не то чтобы я намеренно их изгоняю, фильтрую или там классифицирую – совсем нет – прекрасно ускользают элементарные мысли и сами, неким удобным для себя способом. Вероятно, людям каждодневного быта, постоянно прибывающим в суетных заботах, схожее устройство мозгового аппарата доставило бы множество неудобств – обыденность требует почтения к мелочам – тогда как мне, привыкшему мыслить остро, подобная избирательность в деятельности мозга драгоценнейшая награда.
Задаюсь вопросом: что для человечества в эту минуту самое Главное? Размышляю…, продуцируемые нейронами мозга импульсы невнятны, – упрощаю задание: Что Главное для отдельно-взятого человека, например, для меня самого? Быстрый ответ не находится. Но я и не дожидаюсь его прибытия (интеллектуальный простой несвойственен моей дерзновенной натуре), а полагаюсь на проверенный метод разрешения трудноразрешимых задач. На метод научный, суть которого в разделении проблемы на части, с присвоением каждой из них названия. Итак: «абсолютно главное» и «безабсолютно главное» – гениально! ...Вот те столпы, те коренные опоры (следует отметить, не отличающиеся какой-то особенной надёжностью и сверхстабильностью) которые и станут основанием для мои последующих шагов. Шагов к Главному….

 

Продолжение последует….

 
 

Мелочь.

Миниатюра.

— Жизнь наша из никчемнейших с виду пустячков состоит, — поймав инертного слушателя, философствует Кроликов у барной стойки. — Одним моментальный конец от мелочей этих жизненных, другим потом – после, когда эти, с виду незначительные мелочи, в каждой извилине сапогом чужим отпечатаются. Ибо парадокс изначально заложен в фундамент, главным гвоздем в него вбит, — Кроликов наблюдает отсутствие ясности в глазах «немого» собеседника. — Или арматурой стальной рифленой, специально для арифметических в представлении мира личностей, – разъясняет. — Задаюсь вопросом: что мелочи в моей каждодневной жизни? И есть ли они? — Однако, очевиднейшая скука особы сидящей напротив, поощряет Кроликова к поиску общих тем. Благо бронзовый значок на лацкане пиджака незнакомца, в форме швейной иголки с продетой в ушко ниткой, снабжает нужной информацией. — А вы, собственно, кто будите по профессии? ...Хотите, угадаю?
— Мою профессию угадать нельзя!
— Напрасно вы так думаете….
— Вымершей она считается, оттого и знаю.
— Любопытно. А можно задать наводящий вопрос? — и не дожидаясь ответа, — но существуют ли прямо здесь предметы или симптомы какие, способные указать подсказку? — любознательно вопрошает Кроликов.
— Да, существуют. Причём они прямо перед вашими глазами.
— Ответ готов! — Кроликов уверен в скором разоблачении.
— Ну, и?
— Мне думается, что вы портной.
— Нет. Я звездочет.
— О, извините, — злится промахнувшийся Кроликов. Злится на собственную поспешность: «Мог же вопросиками наводящими опутать! Спешка! А ведь для моих скоростных реакций всегда и намека малого было предостаточно, — надломлен Кроликов. — Впрочем, звездочет, это уж слишком». — Но вы только что сказали, что существуют, причём прямо перед моими глазами, предметы, способные подсказать ответ? ...Или вы имели в виду лунную пыль на плечах своего пиджака? — развеселившись, куражиться Кроликов.
— Да вот же они, — раскрывает пятерню звездочет. — Ими я звезды считаю. А точней – им! — задирает вверх указательный палец, увенчанный медным наперстком.
Не желая расходовать время на персону столь приземлено мыслящую, Кроликов покидает кафе. На улице вечер. Из провала черного неба торчат звезды: «Интересно, а все ли он посчитал? — рассматривает бесконечные искры вселенной. Недавнее недовольство, вызванное собственной неуклюжей поспешностью, сполна компенсируется недоверием. — Необходимо перепроверить. — Нацеливает палец на самую яркую, — одна, …ой! — обожженный палец ищет утешения. Кроликов прижимает вспененную пучку к губам, трет о шерсть свитера. — Ну, конечно же, — ругает себя, — с мелкой следовало начинать. ...Попался, как первоиспытатель вымерший!».
   

 
 

Интеллектуальное перевоплощение.

Миниатюра.


   «Длинный» ход конём, это когда конная буква «Г» преднамеренно удлиняется ходом на одно или два поля, сохраняя при этом необходимую в шахматах г-образную геометрию – лучшая ловушка для представляющего себя шахматным гением соперника. Ловушка верная и неизменно срабатывающая – противник расслаблен, ибо зрит пред собой дилетанта…. Ещё хороша западня с переодеванием, это когда, нарядившись в несвойственные для себя одежды, например: в униформу налогового инспектора, в «прокатный» фрак, в бороду и курительную трубку писателя, в генеральский, а то и вовсе в маршальский мундир, ты предстаёшь миру заслуженным эталоном «форменной» мудрости, вполне теперь соответствуя костюмированному величию нашего мира…. Однако, и это уж точно высшая степень интриганства, самой верной ловушкой, для склонных в неё попасться, разумеется, было и остаётся – интеллектуальное перевоплощение. Но что, же такое «интеллектуальное перевоплощение», слышу вопрос. Что ж, скажу, открыто – искусство! искусство полного перевоплощения, но без специальной смены повседневной одежды. То есть, и рубашка, и брюки, и галстук те же, привычные для окружающих, но вот сам ты абсолютно другой, новый, дерзкий, захватывающий…».

подробнее...
 
 

Отложенное исследование.

Миниатюра.
   

   Чужим городом может стать любой город; в том числе и свой. Точно так же как и дом, как и жена, но что никогда не отнести к категории – чужой, так это фронтальное повторение самого себя в зеркале. Обращаю внимание, именно фронтальное! но никогда не профильное, поскольку профильное изображение чрезвычайно неудобно для зрительной фокусировки – сложно оптически его стабилизировать – ускользает….
    А впрочем, существует и ещё один сугубо личностный для каждого, но рудиментарный, по сути, феномен – достоинство; оно тоже всегда только своё и исключительно собственное. И раз уж божественная природа сей феномен полностью у человечества ещё не отобрала, невзирая на редкостность его употребления, то крайне важно успеть своё достоинство где-нибудь да и продемонстрировать, и неважно уже, твердокаменно ли его выпятить – для всех, или наоборот, мягкотело оттопырить, для избранных – своя личная собственность, всё же….
    Собственное достоинство есть и у меня. Но двуликое. Разумеется, не примитивно двуликое, как скажем у двустороннего лицом Януса – покровителя входов, дверей и калиток (любопытно, существовало ли особое божество у античных народов, отвечающее за замочные скважины, глазки и прочие щели?). …Нет, моё достоинство не примитивное. Совсем нет. Скорей – утончённое. Но утончённое до такой часто тонкости, что наблюдающим со стороны глубоко невидимо. Отчего так? Не берусь судить окончательно, но очень похоже, что прекрасно мне известное фронтальное изображение себя самого (очень даже приемлемое) резко контрастирует с профильным, – с безызвестным. Но что же там сбоку? Возможно – ангел, но почему тогда совокупность ангельского профиля с вполне приемлемым фронтом не работает, не вскрывает, не обнаруживает общий блестящий результат? …Или там, сбоку, демон? …Неизвестность!
    Медленно, под закрытыми ресницами, вращаю глазными яблоками. Глубоко загоняю зрачок под надбровные дуги, естественно ничего там не вижу – глаза закрыты, но в темноте головы ощущаю близость своего собственного мозга. Но коль скоро объект моих исследований сейчас не мозг, …зрачки уходят под щеки, где тепло и пахнет едой. А теперь в стороны, …одновременно в разные стороны! Да, с непривычки болезненно, но только нет лучшего способа увидеть себя с неизвестной стороны…. Проникнуться, разгадать, истолковать, …но убегает сознание…. Сон.
    …Разноликие обитатели сновидений упиваются исключительно собственными достоинствами, чужие сложно оптически стабилизировать – ускользают….
 

 

 
 

Страница 1 из 3

Новинки графического портфолио

www.artistic.com.ua

Artistic - авторский сайт Алексея Петрова 2010 - 2013©