«Что каждому городу кажется справедливым и похвальным, то и есть для него
справедливым и похвальным, …пока он так думает».

(Диалоги Платон. «Теэтет»).

 

Бесплодный черновик.

   Миниатюра.   

   Захлопнувшаяся дверь уняла взбесившийся бумажный листок. Отрезанный дверным полотном ветер остался снаружи – продлить счастливый полёт легковесного сумасшедшего теперь он бессилен. И бумажный листок, лишённый стихийной поддержки, скомканным пируэтом рушится на «землю». Теперь он хлам – приземлённый, униженный обрывок чужих идей, Икар писательского вдохновенья, напрасный и бесплодный черновик, истерзанный и брошенный….
Мы встретились у моря. У холодного Крымского моря, за три дня до Рождества. Она – играющая с береговыми волнами, с задором преследующая их отступление, и всякий раз расчётливо ускользающая от нового волнового наката, и я, сидящий в кафе на набережной, радующийся каждому её счастливому «избавлению». Из уюта шерстяного пледа мне удивительна подобная беспечность – ещё середина зимы, январь! Ей же (Она тоже заметила меня) странен одинокий посетитель «летнего» кафе – уже середина зимы, вот-вот весна! …Недавний объект моего интереса – чайки, я наблюдал их голодные нападки на выброшенную штормом морскую мелочь, теперь мне безынтересны, они будут и завтра, и всегда, но вот Она…?
    О радость, Она в «моём» кафе, заказывает горячее вино, просит плед…. Решаюсь подойти. Она позволяет сесть за её столик. Мы знакомимся. В разговоре обнаруживается масса «общих» тем…. Заказываем ещё вина. Вместе восхищаемся мощью усиливающегося шторма, радуемся, из неги пледов, шквальному январскому ветру. Нам хорошо….
    …Но утро. Забираюсь в остывшую за ночь постель. Ворочаюсь. Сна нет. Поднимаюсь, решаю где-нибудь выпить кофе. Тёмное водами море тяжело и уныло – вчерашний стихийный разгул отобрал бездну сил. Окоченевшее «летнее» кафе мерцает бледными огоньками, удивительно, теми же самыми огоньками, что ночью струились торжественными светлячками – утро.
    Проснувшийся от моих шагов официант снимает со столов и возвращает на места, перевёрнутые «на ночь», стулья, довольно быстро подаёт кофе и только тогда спохватывается – забыл снять шапку-ушанку. Извиняется. Я указываю взглядом на его красный, скатанный временем, далеко не форменный, шарф. Официант снова извиняется, я улыбаюсь ему в поддержку. Мне не холодно, но прошу плед. Укутываюсь, и вдруг Она – играющая с волнами…. Но чайки, как всё-таки здорово наблюдать их голодные нападки на выброшенную штормом морскую мелочь. Ещё бы, чайки будут и завтра, и всегда, а что Она…?
 

 
 

Среда.

 Миниатюра.

   Пребывать в одиночестве важно, если недолго, разумеется, ибо чрезмерное нахождение себя в любой пусть и в исключительно комфортной среде разрушительно. Но разрушительно именно для самой среды, поскольку от присутствия в ней инородного объекта продолжительно – теряет среда в собственном объёме, вытесняется сама из себя, ужимается, плющится. Следовательно, существовать среде выгодней самой по себе, ибо при отсутствии вторжений – внешних не случится потрясений – внутренних….
    Желаю общения – заглядываю в глаза прохожих, разговариваю с чужой собакой, улыбаюсь небу. Всё во мне благостно и доброжелательно, но среда! Среда уклоняется, оберегает усреднённую целостность, не допускает в себя, тщится сохранить определившееся без моего в ней присутствия равновесие. Зря. Не избежать ей моего вторжения – желаю общения: «Ох, не стояли бы вы лучше возле лужи, — вручаю опыт собственных невезений со стихийными уличными водоёмами в руки тонюсенькой девушке, беспечно пребывающей в шаге от источника проливных неприятностей. — А то либо автомашина фонтаном окатит, либо безумный шалун камень в середину лужи швырнёт, — предостерегаю. — Опасность для вашего нарядного костюмчика очевидная. Лучше уж не рисковать субботним настроением. — Известны мне лично печальные эпизоды уличных орошений, сам в этом году страдал трижды». …Но нет девушке дела до моих личных опытов – обитают в головке её совсем другого поля идолы – отступаюсь. Отступаюсь совершенно, как и досужим для беззаботной юности морализаторством, так и физически – в сторону от коварной лужи….
    то ж, устояла среда. Не впустила в себя, увернулась. Укрылась за юношескую беспечность, не приняла в себя, отринула. Однако зная капризность человеческой среда (не поощряет общество резких в себя проникновений) совершаю вторую попытку, но уже без назидательной агрессии, галантно: «Прекрасный денёк! — возвращаюсь на опасное местечко. И не поверите, удача! Девушка таки отзывается быстрым взглядом. — Редкий! прямо-таки необыкновенны денёк! — продолжаю галантность. — И не припомню, бывали ли когда-нибудь раньше столь же отменные деньки? — говорю художественно, и надежды на возможное внедрение разрастаются. …Но нет. Захлопывается вероятная дверца в новое общество, категорически захлопывается, в виду того, что потенциальная собеседница лёгчайшим скачком переносится на противоположную сторону лужи…».
    И этот же самый момент (таки природная среда отзывчивей человеческой), содержимое лужи мощно объединяет меня с собой (не без участия пролетевшего грузовика), сливает, усредняет…. Я весь в среде….
 

 

 
 

Аврора.

           Миниатюра.

    Отстранённый, …никак не относящийся к реальному миру, чужеродный, сверхъестественный, ослепительный объект – молодая женщина – внезапная гостья ресторана «Аврора». Ресторана обычного, средней руки, во всех смыслах безвкусного, от чего и уютного. И вдруг в нём! Невозможно в такое поверить….

подробнее...
 
 

Игра в ящички.

    Миниатюра.   

   Обрадовала грусть. Обрадовала и увела – спрятала. Укрыла от ясного, понятного, точного. От предопределённого и неминуемого….

подробнее...
 
 

Страница 2 из 3

Новинки графического портфолио

www.artistic.com.ua

Artistic - авторский сайт Алексея Петрова 2010 - 2013©