«Что каждому городу кажется справедливым и похвальным, то и есть для него
справедливым и похвальным, …пока он так думает».

(Диалоги Платон. «Теэтет»).

 

Чувство гипотенузы.

   Миниатюра.

   Отчего так, во всех выпавших на мою долю «любовных треугольниках», судьба обязательно отводит мне позицию гипотенузы? Но никогда не катета. И это всегда так. …И ведь знаю – вожделенная равнобедренность (здесь речь совсем не о совершенствах Изольды Павловны) в прямоугольных треугольниках невозможна по определению, и, следовательно, законное равноправие (сторон) автоматически исключается, знаю, но и роптать не перестану. Ибо древним теоретикам пропорций (особая обида на Эвклида) надлежало бы предвидеть, что изобретённая ими для измерения земельных площадей геометрическая наука обратится через века бесчеловечным мерилом современных межличностных отношений….
    Изольда Павлова – совершенство. Она нежнее Клары Сидоровны, изящнее Веры Осиповны, безмолвнее Светланы Петровны. Единственным достойным конкурентом для Изольды Павловны, примерно равным с ней по силе духовного очарования, может выступать разве что Ольга Харитоновна, но она сейчас в другом городе. Следовательно, сегодня я иду к Изольде Павловне:
    — Изольдушка, — с максимально-возможной сладостью в голосе, обозначаю свое присутствие из-под окна Изольды Павловны. Окно раскрыто, но до третьего этажа, а Изольда Павловна живёт именно на третьем, голосовая сладость долетает с потерей концентрации «сахара», поскольку общая воздушная атмосфера во дворе горьковатая. А горьковатая оттого, что живущая этажом ниже Светлана Петровна полна неразделённой ни с кем грусти. Причём грусти безмерно глубокой, от чего собственно и различимо-горьковатой. — Изольда Павловна? — стараюсь кричать так, чтоб воздушный поток моего голоса огибал открытое окно Светланы Петровны, зачем же прибавлять горечи в её и без того безрадостное существование. — Изольда Павлова, ты дома? Ответь! — безмолвие за её кружевными занавесками настораживает, она всегда в это время дома. — Так я поднимусь?! — оповещаю абсолютно без «сахара», и устремляюсь в подъезд. На лестничной площадке первого этажа странное смешение запахов, ароматов и культур, впрочем, на первых этажах всегда чем-то неприятным пахнет, видимо сказывается мрачная близость к грязной и «грешной» земле и безысходная далёкость до чистого и «святого» неба. …Между первым и вторым этажом свежее, но и горечь, распространяемая тоской Светланы Петровны, здесь многократно горче. Задерживаю дыхание, и на третий. Вот и нужная дверь. Жму звонок. Возобновляю дыханье. За дверью тишина. — Кто-нибудь есть дома? — стучу кулаком в дверь. Тишина. И тут, пусть будут прокляты древние изыскатели совершенной математической истины, тревожные ощущения переполняют пониманием того, что я часть геометрической фигуры. Отвергнутая часть. Гипотенуза! Значительнейшая, длиннейшая сторона треугольника, бестактно исключённая непродолжительными катетами, притихшими за дверью….
    Но спасительным громом возвращает, возрождает, выхватывает из геометрической неполноценности, хлопок двери, этажом ниже. Лечу по ступенькам. Спешу к несправедливо одинокой Светлане Петровне. — Светочка? — На всякий случай не громко, поскольку Изольда Павловна может услышать. — Светик? Открой! — Но шорохи и низкий бас за дверью Светланы Петровны, а я точно расслышал посторонний голос, да ещё и исчезнувшая вдруг подъездная горечь, отчётливо проявляет в сознании: И здесь я гипотенуза. Опять гипотенуза! …Но Клара Сидоровна? вспоминаю я. — Кларочка, — из пересохшего горла вырывается её имя. — Я лечу к тебе, — совершенно не стесняясь прохожих, кричу в общественный эфир. — Я знаю, для тебя я никогда не стану гипотенузой….
    Семилетний мальчик, воспитанно отскочивший в сторону, освобождая дорогу восторженному влюблённому, задаёт мамаше вопрос:
— Мам, а что такое гипотенуза?
— Это очень взрослый вопрос, сыночек. И ответ на него придёт сам…. Кстати, ты уже выполнил домашнее задание по арифметике?
 

 

Новинки графического портфолио

www.artistic.com.ua

Artistic - авторский сайт Алексея Петрова 2010 - 2013©